О Евтушенко, колбасе и русской эмиграции

Пятая волна — начало моря, но куда ты гонишь, нас, куда полуэмиграция от горя разочарованья и стыда. Евгений Евтушенко, «Полуэмиграция» 1993

        1 апреля не стало выдающегося русского поэта плеяды шестидесятников Евгения Евтушенко. Он умер на 85-м году жизни в небольшом городке Талса штата Оклахома, США в окружении друзей и родственников. К сожалению, мы, журналисты,  спекулируем такими событиями как смерть и вспоминаем о жизни и творчестве многих талантливых ученых, писателей, художников «к дате», даже если эта дата финальная.

 

     Из последних «надгробных» дат такой громкий резонанс в прессе и литературных кругах вызвала, пожалуй, смерть Иосифа Бродского в 1996-м – последнего русского лауреата Нобелевской премии по литературе и очередного «неудобного» на родине поэта. Именно после его смерти началась переоценка третьей волны эмиграции, ее причин, значения и состава. Бродский как поэт и мыслитель стал символом литературы русского зарубежья, олицетворением инакомыслящей интеллигенции 1960-80-х гг, которая в буквальном смысле была вытеснена за границу. Если мы обратимся к цифрам, то увидим, что это была самая мощная волна исхода из СССР после 1917 года: около полумиллиона человек за пятнадцать лет с 1970 по 1985. Ещё этот период отличался от предыдущих двух, что помимо политических, мощным стимулом к «прощанию с Родиной» стал экономический фактор. «За колбасой» — это был излюбленный упрек в спину уезжающим.

 

     После краха Советского Союза и возможности свободно открывать загранпаспорт в 1991-92х гг. стимул «за колбасой» стал решающим. Началась чисто экономическая четвертая волна эмиграции, в которую попал и Евгений Александрович, заключив контракт о преподавании русской литературы с американским университетом в городе Талса. Вести статистику мигрантов того периода было сложно: в большинстве случаев люди не сжигали за собой мосты, не отказывались от гражданства и пытались жить «на два дома». Сам Евтушенко никогда не называл себя мигрантом. В одном из своих интервью он подчеркнул, что в Америке он только работает: «То, что я с некоторых пор преподаю в США — это моя работа и, если хотите, миссия. По вашей логике выходит, что любой человек, который преподает в Америке русскую литературу, бросил и предал свою Родину? Я — русский гражданин и горжусь этим! Вы предъявите сейчас претензию Тургеневу за то, что он творил за границей? Или — Гоголю?». Однако претензии предъявляют. И может быть потому, что Евтушенко, как и сотни других мигрантов того периода, был не готов признать то, что хорошо описывает русская пословица: рыба уходит туда, где глубже, а человек – где лучше. А если это не так, то откуда взялись 805 тысяч человек, которые добровольно переселились в США, Канаду, Израиль, Германию и Финляндию в 1992-1999 по информации иммиграционных властей принимающих государств?

 

     Если говорить о США, то именно в этот период активно формируются  такие русскоязычные комъюнити как русский Брайтон в Нью-Йорке, русские кварталы в Хьюстоне и Лос-Анджелесе – районы, которые и сегодня выглядят так, будто девяностые и не проходили. Об этом прекрасно написал в Нью-Йорке Александр Генис: «В эмиграции ведь нет естественной смены поколений. Здесь, как в сказочном царстве, все застывают в том мгновении, в котором оказались за границей. Как мухи в янтарь, мы влипли в геологический период, соответствующий порядковому номеру той эмигрантской волны, что вынесла нас на западные берега: палеозой, мезозой, неолит».

 

     Трагедией четвертой волны стало то, что люди не увидели (или не захотели увидеть) реальных изменений постсоветской России.  «Где Россия? Прикончена бывшая. Новая – не начата» — пишет Евтушенко в стихотворении «Где дорога домой?» В эмиграции с людьми часто происходят странные вещи: некогда правдолюбивые, неподкупные критики режима, приехав на Запад, они застывают в той точке, с которой началась их эмиграция. Может быть, за это критикуют Евтушенко, саркастично подкалывая, что «поэт в Оклахоме – больше, чем поэт»? В силу российского менталитета  «колбасные» мигранты того периода не захотели признать, что покинули Родину по одной простой причине – там невозможно было жить. На них не было политического давления, их не высылали пароходами как в 1922 году. Только убеждение, что эта страна не может измениться к лучшему, оправдывала этот побег. Только вопрос: перед кем оправдывала? Может, человеку, воспитанному советским режимом, было трудно признать факт, что кроме идеи и вождя ему ещё нужна и достойная человеческая жизнь? Это чисто психологический фактор. Но с другой стороны, они – «советские» русские —  застряли в девяностых, потому что в их воспоминаниях – это чуть ли ни «золотой век» истории России, с которым они не хотят расставаться даже на территории другой страны, где уже живут больше двадцати лет.

 

     Сейчас ситуация изменилась: современные мигранты открыто заявляют, что их толкнуло на смену места жительства – с одной стороны, все та же пресловутая «колбаса», а с другой – осознание того, что Россия топчется на одном месте с начала двухтысячных годов. По данным сайта «Демография.ру», из 218 230 человек, уехавших в 2004-2008 годах в Европу, Северную Америку и Австралию, 18 626 получили высокооплачиваемые должности в крупных компаниях, 24 383 занимаются наукой и высокими технологиями. Не это ли та «пятая волна», которую упомянул Евтушенко? Когда лучшие будут уезжать уже не пароходами, а самолетами. В соцсетях распространяются хэштеги «поравалить» и «яуезжаю», множатся интернет-сообщества, рассказывающие о прелестях заграничной жизни и способах быстро покинуть Россию. Распространяется мнение, что после решения Владимира Путина баллотироваться на третий срок политические мотивы снова стали актуальными как и во времена второй волны. «Политические причины не обязательно связаны с наличием мгновенной угрозы. Они могут быть связаны с ожиданием чего-нибудь», — заявил Русской службе Би-би-си Юлий Дубов. И у нас уже есть первые политэмигранты и диссиденты – собственно сам бизнесмен Юлий Дубов, скандальный олигарх Борис Березовский, адвокат, защищающий интересы родственников погибших на подлодке «Курск» Борис Кузнецов, участник демонстрации на Болотной Александр Долматов. Поэтов и писателей в этом списке пока нет, но учитывая политику «завинчивания гаек», возможно, скоро они появятся.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Загрузка ...